Иван Денисов

Настоящий интерес к Японии и японскому искусству у меня сформировался не сразу. Помню, как в детстве я доставал из глубины книжного шкафа изготовленный самиздатовским способом самоучитель по карате, и подолгу разглядывал картинки с изображением стоек, бросков, ударов и положением ступней. Но тогда для меня это были все лишь картинки — комиксы.

Иван Денисов

Я воображал, как наблюдаю поединки людей “с голыми пятками и в белых пижамах”, крутил отцовские нунчаки, выбивая пыль из диванных подушек, но заниматься карате не стал. Однако, одна история из той поры произвела на меня особое впечатление. Как-то раз отец объяснил мне смысл ката на простом и красивом примере. Он рассказал мне, что одно из ката называется “самурай у стены”, и его назначение он объяснил примерно так: — “оказавшись прижатым к стене группой врагов, боец не думает кого бить первым, а кого вторым, он выполняет ката как будто танцует (при этом чуть ли не с закрытыми глазами) и таким образом способен победить любое количество противников”. Пожалуй, именно этот рассказ о сути ката стал краеугольным камнем в моем интересе к Японии и японской тематике в целом.

Шли годы, я учился в художественной школе, где на уроках по истории искусств вновь соприкоснулся древней Японии, и этот опыт также оставил в моем сознании неизгладимое впечатление. На этот раз это были старинные японские гравюры, на которых были изображены батальные сцены, или одиночные воины облаченные в изощренной красоты и сложности доспехи или окровавленные самураи, с невозмутимыми лицами убивающие своих врагов. Этот интерес к японской гравюре, иллюстрирующей сказания о самурайских подвигах, я сохранил и по сей день.

Потом была работа в реанимации, служба в армии, в стране случилась перестройка, все отправились “поднимать деньги с пола” и я в том числе. Интерес к японскому искусству сместился в сторону кинематографа, и я стал фанатом фильмов о самураях и якудза, многие из которых и сейчас с удовольствием пересматриваю. Примерно в тоже время, обсуждая с друзьями очередной фильм я услышал притчу о мастере чайной церемонии и ронине, она тоже добавила интереса к японской философии, но именно кинофильмы, в которых предельно четко были прорисованы образы и характеры людей, для которых понятия чести и долга были превыше всего, стали третьим камнем в основании моего пути к изучению японских боевых искусств.

Позже я стал интересоваться этнической музыкой, психологией, философией и теологией в попытке найти ответы, созревшие к тому времени духовные и нравственные вопросы. 

На какое-то время буддизм показался мне наиболее интересной формой знания, в котором даже один древний текст Алмазной Сутры, способен открыть ищущему понимание пустотности сущего и нашего движения в сансаре. Развитие наук к тому времени уже расставило все точки над и. Стало окончательно ясно, что примитивные водоросли, появившиеся в теплом пруду и эволюционировавшие до “обезьян” способных думать, по сути, не более чем нелепая случайность, не имеющая никакого смысла в масштабах вселенной. Окончательно убедившись, что никаких богов не было и нет, а все представления о морали, нравственности, законах, государствах и т.п. всего лишь условности, основанные на древних мифах, социальные рамки. Я стал искать новый внутренний кодекс, для того чтобы опереться на что-то твердое. По счастью, тогда же я прочитал Бусидо, где и нашел себе прочную опору. С тех пор философия пути самурая, навсегда отпечаталась в моем сердце. И это стало четвертым камнем в основании, еще одним шагом на пути к изучению боевых искусств.

Однажды моя жена, которая (к слову) знает японский язык и фанат всего японского еще больший чем я, листая страницы Facebook, неожиданно говорит: — “Смотри, рядом с нашим домом есть японская школа фехтования”. Тут же открыв сайт, почитав общую информацию, я записался на пробное занятие. Довольно быстро мне перезвонили, и подтвердили, что могу прийти утром уже на следующий день. На первом уроке я познакомился с мастером-наставником Петром Урбановичем, и позанимавшись час под его руководством понял, что это именно то, что искал. Петр оказался тем пятым камнем, который окончательно сдвинул стрелку весов в пользу изучения боевых искусств.

Для меня практика иайдо / иайдзюцу является активной медитацией направленной на совершенствование своего духовного стержня, и при этом, совмещенной с развитием и поддержанием хорошей физической формы.

С уважением,
Иван Денисов

Автор

Urbanowicz Piotr

Человек, вдохновленный японской культурой и традициями, сформулированными в кодексе бушидо.

Добавить комментарий